Читаем без скачивания Не здесь и не сейчас - Сергей Новиков

– Смотри, если у тебя совсем голяк, то мне и сейчас стоящий человек пригодится. Хорошо платить пока не могу, разве, может, подкину когда немножко по мелочи, но накормить раз в день накормлю. Короче, завтра в десять у меня. Спросишь у общаги РГФ, где искать – скажут.

                                           3

Макс долго не мог понять, чем именно занимается его работодатель. Он каждый день исправно являлся в общежитие РГФ, где, занимая лучшую кровать в лучшей комнате, квартировал Марат. Не слишком солидное для коммерсанта жильё Марат объяснял так: девушки, ради отношений с которой стоило бы снимать хорошую квартиру, у него сейчас нет, а жить по-холостяцки куда веселее в общаге.

Из общаги они выходили на местный Арбат, в кафе «Минутка». Там Марат покупал им на завтрак по стакану кофе и длинной американской сигарете – 10-ти сантиметровые «Кэмел» с «Винстоном» и коричневые девчачьи «More» в кафе продавались по 10 рублей штука. Кофе пили на улице, и за завтраком Марат успевал пообщаться с десятком-другим знакомых. Большинство из них были обычными студентами, но попадались и деловые партнёры. С первыми Марат жизнерадостно болтал, либо вовсе не вставая со скамейки, либо стоя около неё; со вторыми же прогуливался метров десять, придав лицу серьёзное выражение и включая фирменную улыбку лишь на секунду, предшествующую прощанию. После кофе шли к телефону-автомату, откуда Марат назначал несколько встреч. Работа Макса сводилась к знакомству с партнёром по переговорам и почтительному (как бы демонстрирующему готовность немедленно откликнуться на любое поручение) стоянию в сторонке.

В первую рабочую неделю он запомнил студентку-художницу нереальной красоты, которая должна была сделать из бывшего книжного коммерческий магазин «Колониальные товары» – тот самый, куда летом планировалось поставить Макса, и пришедшего с художницей сутуловатого, неприветливого, но шикарного Майкла – тот курил американские сигареты, не покупая поштучно, а доставая из пачки. Мелькнул какой-то длинноволосый парень, который взял в Москве у солидных форинов8 заказ на пять «лысых». «Лысым» назывался орден Ленина, и в тот раз Макса даже пригласили к участию в переговорах, чтоб узнать, нет ли у него, часом, знакомых провинциалов, которые могут за недорого привезти из своей глухомани хотя бы одного «лысого»; знакомых не было.

Потом Марат затеял объезд винных магазинов в близлежащих райцентрах. Целью была закупка водки по госцене за скромные взятки непритязательным и неискушённым (как предполагалось) провинциальным завмагам, желательно женского пола. Сначала пытались поговорить с самими заведующими, но почти везде нарывались на высокомерный отказ, переданный через продавцов. Потом сменили тактику и стали заходить с тыла, то есть с дверей для приёмки товара, где знакомились с грузчиками. В одном магазине им повезло – за небольшие комиссионные грузчики пообещали достать ящиков двадцать.

Обратная дорога в почти пустом и ещё нестаром «Икарусе» была восхитительна. Наконец-то наклёвывалась выгодная сделка, после которой можно было рассчитывать на комиссионные, салон насквозь продувался весенним ветром, влетающим в открытые форточки, Марат разъяснял оказавшейся рядом очаровательной попутчице разницу между милой девушкой и славной девушкой, настаивая, что попутчица именно что славная; и от всего перечисленного Макс будто парил в слоях какой-то чудеснейшей атмосферы, сотканной из колоссальных надежд, неимоверной лёгкости и приятного чувства голода.

Через неделю позвонили грузчикам, те сказали, что партия товара готова, но сразу ехать к поставщикам с деньгами Марат не рискнул. Он поручил Максу найти две кожаные куртки и габаритного спортсмена с суровым лицом, а потом съездить на предварительную встречу с грузчиками.

– Они должны подумать, что вы – молодые бандиты, работаете у серьёзных людей, поэтому кидать нас нельзя, – объяснил Марат свой замысел.

На роль второго молодого бандита Макс пригласил школьного приятеля Шуру Иванова. Лет тринадцать из своих двадцати Шура посвятил лыжным гонкам, и в результате не только дошёл до сборной Союза, но и довёл ширину плеч с объёмом грудной клетки до каких-то нечеловеческих размеров. Последний год он с тем же усердием занимался культуризмом и нарастил на свой выдающийся скелет горы рельефной мускулатуры. Как-то одноклассники спросили Шуру, ради чего он шесть месяцев в году проводит на сборах и соревнованиях. Иванов минуту подумал и поведал, как на заре его отрочества, в пятницу, кажется, вечером, в дверь позвонили, и оказалось, что за дверью лежит мертвецки пьяный отец; третьеклассник Шура помогал маме тащить отца до дивана, а мама говорила, что папа работал-работал всю неделю, чтоб им денежки заработать, и теперь вот сильно устал.

– И тогда, – сказал Шура, сидя перед одноклассниками с совершенно неподвижным, бесстрастным лицом (он был похож на плохого русского из американского фильма времён холодной войны), – я решил: фиг я вам буду работать, когда вырасту. Буду спортсменом – я на тренировках меньше, чем папа, устаю.

Блеснул Шура и при знакомстве с Маратом. Тот давно хотел завести знакомства среди спортсменов, чтобы по мере развития бизнеса организовать нечто вроде охранной структуры. Встречу Марат назначил в ресторане. После закусок Шура, который живо интересовался английским, спросил, что означает бессмысленное при буквальном переводе выражение «Here you are».

– Это очень просто, – с оттенком некоторого покровительства улыбнулся Марат, – это означает «вот, пожалуйста».

В этот момент официант – ему давно внушала подозрение неказистая одежда Шуры и Макса – подошёл к их столику и спросил:

– Ну что, молодые люди, рассчитываться-то когда планируем?

– Here, бл… дь, you are, – Шура огорчённо развёл руками, как бы сетуя на низкий класс местных халдеев, и Марат от хохота сполз под стол.

Работать на общее блестящее будущее Шура согласился даром. А две кожаные куртки Макс взял напрокат в общаге у медиков, расплатившись с хозяевами полученной от Марата валютой советских фарцовщиков – билетами в Большой. Новоявленные бандиты облачились в спецодежду и отбыли к поставщикам.

Два тщедушных грузчика, не обратившие ни на куртки, ни на комплекцию Шуры никакого внимания, предложили им проехаться к месту хранения товара внутри грузового фургона. Когда дверцы распахнулись (фургон приехал к каким-то древним железнодорожным сараям), внизу уже стояли пять или шесть человек, а со стороны сараев к ним подтягивалось подкрепление.

В ту же секунду Макс с Шурой поняли, что их собираются грабить. Шура показал глазами направление и прыгнул. Через разрыв, сделанный Шурой в цепочке грабителей, успел пробежать и Макс. Потом была погоня, которую в виду сильно пересечённой местности грузчикам пришлось вести без грузовика. Друзей спасло то, что все вместе, толпой, преследователи бегали куда медленнее, чем они. Если же одному-двум наиболее резвым грабителям удавалось к ним приблизиться, Шура с Максом сами бежали на них, после чего резвые, успевшие, наконец, оценить габариты Шуры, поспешно отступали к стае подельников. В этот момент Шура с Максом мощным спуртом уходили в противоположном направлении, отрываясь с каждым разом всё дальше.

Остаток дня они провели в подлеске, неподалёку от шоссе, ведущего к областному центру. Только в сумерках рискнули выйти на открытое место, чтобы поймать последний автобус. «Уф-фф, а могли бы ведь и куртки отнять или там испортить», – с облегчением вздохнул Макс, выходя из «Икаруса» около общежития медицинского института, расположенной на въезде в город.

С недавних пор все вопросы относительно его жилищно-гостевого статуса в общаге медиков были благополучно разрешены. На импровизированном совете шестикурсники Гена и Валера единодушно постановили: представившийся их гостю шанс стать коммерсантом необходимо использовать. Так что Макс может перекантоваться на свободной койке месяц до летних каникул, а там уж пусть до самой осени живёт в квартире единолично, в полное своё удовольствие.

Незадолго до наступления каникул Макс познакомился в общаге ещё с одним шестикурсником, Женей, который чаще откликался на имя Юджин. Новый знакомый поражал разнообразием интересов, характерным скорей для эпохи Возрождения, нежели для России начала девяностых. Юджин читал философов, учил английский, и одновременно с медицинским, где шёл на красный диплом, должен был окончить музыкальное училище по классам гитары и вокала. Ещё он пытался налаживать в городе коммерческие связи для своего отца, предпринимателя из соседнего региона. Как-то во время трёпа обо всём этом или о чём-то другом прозвучали слова «бензин оптом»; Макс спросил у Марата, не интересно ли, Марат сказал «очень» и попросил договориться о встрече. Назначив время, Юджин обмолвился, что придёт «с сестрёнкой-выпускницей», которая утром приехала из дома прощупать почву насчёт поступления на здешний РГФ, и оставлять её одну в день прибытия «как-то не комильфо».